Главная
  • Пантеон богов
  • Духи и существа
  • Волхвы -Ведьмы и пр.
  • Герои сказаний
  • Украшения/одежда
  • Ритуалы и обряды
  • Праздники - календарь
  • Народные игры
  • Предметы, артефакты - статьи
  • Травник
  • Символика животных в народных поверьях
  • Славянская кухня
  • История
  • Галерея
  • Библиотека
  • Магазин оберегов, украшений и домовых
  • Прочее
  • Поиск-Главная

  • Каждому дому свой домовой. Домовые в подарок и на заказ


    Энциклопедия рекомендует
    приобрести:

    Животные в мифологии: Андрей Гапченко

     

      Животные, растения. Мифы и легенды, Бабенко, Алексеев, Белова

     

    Олег Ивик: История и зоология мифических животных

     

    Бестиарий московского царства в эмблематике животных

     

    Юрий Коваль: Бабочки

     

     Символика и поверья о животных
    Коршун, ястреб

     Вернуться к списку Животные и птицы в славянской мифологии >>>


              Коршун, ястреб и некоторые другие виды семейства ястребиных (орел, канюк, лунь, скопа) и отчасти соколиных (кобчик, чеглок) образуют единый образ крупной хищной птицы (ср. также Орел), наделяемой символикой нечистоты и смерти, а также демоническими и отвращающими свойствами.
             Символику Коршуна-ястреба, его связи с другими птичьими персонажами и параллели с другими традициями наиболее полно
    отражает укр. обряд изгнания и похорон этой птицы в первый понедельник Петровского поста. Утром хозяйка кормила кур в хате, а затем выгоняла из хаты через нож или топор, положенный на порог, чтобы защитить от нападения Коршуна. После обеда женщины шли на пастбище на совместную трапезу, где пели, махая платками в сторону леса: — чорна птахо, до нас не долетай/ <... > курей наших не хапай». Позже мужчины приносили сюда привязанных на палки убитых Коршунов и воронов.
             Женщины, размахивая палками с убитыми птицами, изгоняя Коршуна и грозя убить его, шли в лес. Там
    они ломали зеленые ветки, ими, затыкали за пояс, украшали ими голову и, махая ветками, проклинали смерть.  Тем временем подходили охотники с застреленными Коршунами которых женщины старались выхватить или выкупить. Потом совершались ритуальные похороны Коршуна. Сжигали в костре одного или двух, а рядом выкапывали яму — могилу для «черной птицы». Убитому Коршуну связывали ноги и голову. Закопав Коршуна, женщины обступали, как на похоронах, его могилу, скакали на ней и веселой гурьбой с пением и танцами возвращались в село. В других вариантах обряда ярко выражена его апотропеическая направленность: защита кур от коршуна. В первый день Петровского поста бабы платков, клали его на большой платок, по углам которого насыпали кучки различных зерен, а между ними по четырем сторонам платка ставили хлеб, лук, сыр и мясо. Повернув «шуляка» клювом к мясу, бабы приговаривали: «Не на куры, а на падло. Не йды до курей, а иды до падла». Две бабы, изображая птиц, баюкали маленького Коршуна, сделанного из платков, потом будили его, клали под крыло большому шуляку, плясали и пели: «Мы сегодня Шуляченка свого спшмалы / / Шуляк на мою обирку летыть, / Идыть же-но помогайте, / Бо вже
    мою курочку. В конце разрывали «шуляка» на части, распределяли их между собой и устраивали совместную пирушку. Угощали друг друга водкой со словами: кумо, шуляк курчаток не поив». Обрядовая параллель коршуна-ястреба и кукушки (ср. обряд крещения и похорон кукушки) дополняется поверьем об обращении кукушки в ястреба или Коршуна по окончании ее кукования сразу после Петрова дня (29. VI).
               В контексте упомянутых обрядов и верований следует рассматривать и «ястребиные» названия незавившегося кочана капусты: укр. шуляк (сумск.), шулик (волын.), бел.-полес. шуляк (бреет., гомел.), рус. ястребуха (Новгород.). Альтернативные варианты для кукушки после Петрова дня — либо обращение ее в ястреба, либо укрывание ее в капусте (полес. брест.).
              Иные параллели укр.-подол. обряда изгнания Коршуна — это кашуб, обряд казни (обезглавливания) «коршуна» (scinanie kani) в Иванов день (24.VI) или же в воскресенье за три недели до этого дня. В обряде «палач» (иногда с помощником), а также «солтыс» (сельский староста) или духовное лицо («пастор» или «ксендз» Мог быть также «судья» или двое «присяжных», которые зачитывали приговор. Иногда выбирали еще четырех «носильщиков», «пекаря» и передававшего пойманного им Коршунf «палачу» и его помощникам, которые насаживали птицу на вбитый в яму кол. Слуги «солтыса» обращались к Коршунe с обвинительной речью. Затем «палач» отрубал Коршунe голову, которую клали в яму, а кол выбрасывали. Чаще, однако, голову отрубали не ему, а вороне, которую всей процессией отправлялись хоронить с приветственной песней св. Яну. В некоторых селах парни в Иванов день специально разоряли вороньи гнезда, убивали молодых ворон, а одной торжественно отсекали голову. При этом пели: «Капа, капа / па tym polu siedziata, / iks, rniks, / kark scic» [Kopшун, коршун на этом поле сидел, горло чик (перерезать)].
                Иногда «коршун», подвергаемый казни, ассоциировался с ведьмой, которую поражали мечом. В обряде казни «коршуна» птицу мог заменять и цветок: в Иванов день «палач» «обезглавливал» саблей «коршуна» — цветок на верхушке кола. У других зап. славян параллели к укр. обряду изгнания Коршуна более отдаленные. Так, в Чехии и Лужице обряд, сходный с кашубским, совершался по окончании жатвы и был связан не с а с петухом или селезнем.
             В укр. обряде изгнания Коршуна наблюдается функциональная общность Коршуна и ворона, поэтическим воплощением которых в песенных текстах является образ "черной несущей смерть". Такое же сходство демонстрирует детская игра в коршуна или ворона, в которой эти птицы наделяются общей символикой смерти. В укр. вариантах этой игры «ворон» роет ямку, чтобы варить кипяток и заливать им очи детям за то, что они поели его пищу. Копание ямки символизирует похороны, а заливание очей — смерть. У украинцев и русских подобная же игра называется «в коршуна» (харьков.), «шулик» (курск.), «шулика» (херсон.), у чехов и боснийцев — «в ястреба». У белорусов она тоже связана и с Коршуном («у коршуна», «туляк», «шулик»), и с вороном («у крука», «у ворана», «груган», «крумкач»). В ней Коршун (ворон) копает ямку, чтобы собирать камушки и выбивать ими детям зубы. Характерна причина мести Коршун (реже ворона) детям: «яны маю капусту паели» (бел., смолен,), «белую капусту в моем огороде пощипали» (харьков., курск.) и т. п. В Гомельском у. игра дополняется шуточным вариантом похорон Коршуна: «коршуна» в бане засыпают песком.
               Ястреб и Коршун как нечистые и зловещие птицы наделяются демоническими свойствами. По поверьям, ястребиный облик может принимать черт (малопол), в ястребе скрывается злой дух; как черт нападает на людей, так и ястреб на животных. Сюда же относится и рус. выражение черт коршуноватый.
               Крик коршуна связан с дождем и передается возгласом «пить!» (в том числе в текстах кашуб, обряда казни Коршуна). Согласно легендам, Коршун (иногда канюк) наказан Богом за то, что в незапамятные времена не рыл вместе с птицами пруд (не копал русло реки или колодец, не носил воду для наполнения морей, озер и рек (рус), не чистил море (бел. погнушался пить вместе с другими зверями (укр.), замутил колодец Божьей матери или мутил ей воду в ручье, когда она стирала рубашки младенцу Христу (пол.). С тех пор Коршун имеет право пить лишь дождевую воду и, томясь от жажды, жалобно просит: «Пить, пить!». О крике Коршуна во время засухи говорят: «Каня плачет, у Бога пить просит» (рус, Даль 2:86); Крик Коршуна нередко становится приметой, предвещающей дождь. Так, в районе рус-бел. пограничья считают, что канюк канючит — кричит: «Пить, пить! Чаю, чаю!» — перед дождем.
               Для защиты домашней птицы от ястреба или Коршуна соблюдаются различные обереги. Верят, что курица не станет
    добычей ястреба, если первое снесенное ею яйцо получит нищий; чтобы ястреб не душил кур, запрещено приносить домой клин, которым расщепляли дерево в лесу, сжигать старый веник (вилен.); нельзя мотать пряжу, когда в печи горит огонь (укр.); на Рождество называют ястребов голубями, чтобы задобрить и обезвредить их на будущее (витеб.); в Рождественский сочельник бросают на поле крошки от рождественского ужина ястребу и другим животным-вредителям, отсылая их к какому-либо своему недругу.
              Вместе с тем, как и всякий хищник, ястреб обладает отвращающими свойствами. Поэтому убитого ястреба прибивают на воротах овина или хлева, вешают в конюшне для защиты от ведьм и чертей в хлеву для устрашения воробьев, крадущих овес у коней, выставляют на полях как пугало для воробьев.
     


     

    К списку
    StasyaAlex Copyright ©  Запрещается использование стиля, элементов дизайна и материалов
    автора проекта, без соответствующего на то разрешения или указания ссылки на сайт Энциклопедию slavyans.myfhology.info